Лисья Бухта и Меганом. Часть 1. Лисья Бухта

Автор: Ирина И. (г.Херсон)

 

Лисья Бухта
Эти два места стали уже на столько известными, что не буду останавливаться на обычных их описаниях. Я туда ехала по отдалённым воспоминаниями – была лет шесть или больше назад. Растаманы, хиппи, панки, нудисты и даже нормальные люди – захотелось их снова увидеть, снова побывать в этом вавилонском разнообразии.
Шли от Курортного. Курортное – в этом названии вся его суть. Пляж, базар, лотки, музыка, сувениры, пансионаты. А буквально через пару километров уже совершенно другая жизнь! Другие люди, повадки, разговоры... Кое-кто из Курортного бегает туда – поглядеть, послушать, но почувствовать они ничего не могут – это всё равно что в баню заглядывать через окно.
Дорога к бухте хрустит плоской галькой вдоль моря, а в нём набросаны большие серые камни, в чьём хаотическом порядке проглядывает сад камней.
Тропа ведёт мимо скал и холмов из глины вулканического происхождения – их создатель вулкан Кара-Даг – его профиль рядом и всегда прекрасен.
Лечить что-то этой глиной съезжаются самые «нормальные» жители Лисьей Бухты. Они селятся сразу по окончании тропы, и поскольку дорогу для машин накатали уже, к сожалению, солидную, то и людей там стало довольно густо.
Машины, тенты, палатки, привычного вида семьи – с этого края именно их поселение. Иностранцы тоже там останавливаются – видели польский флаг, к примеру.
По иронии, именно здесь находятся и свалки мусора. Вместе с запахом.
Но глина – да, хороша. Её надо развести морской водой до кашицеобразного состояния и просто намазать тело. Потом желательно не шевелиться – под ярким Солнцем глина высыхает и превращается в корку. Холмы глины и тело в это время становятся очень похожими между собой и шкурой слона. Посидев минут 10 обычно идут в море смывают. Правда, один мальчик страшно возмущался, что эти люди загрязняют море!
Пройдя «приличный» палаточный лагерь, начинается ряд открытых всем ветрам магазинов. В прошлый мой приезд роль магазинов выполняли халупы с травяной крышей, рядом с которыми, на панцирных сетках древних кроватей, не редко спали их хозяева. Покупать там что либо казалось опасным.
Сейчас всё намного приличней. Вид еды не отталкивает, многое заворачивается в пакеты. К сожалению, купить тандырные лепёшки местного происхождения мне расхотелось, когда я увидела, как после печи их выкладывают на деревянную решётку и сверху сразу слетаются мухи – от местной свалки и туалетов.
Есть фрукты, арбузы, картошка, дрова, даже холодное пиво – появились в этом, когда-то диком месте, генераторы. Но самое главное, что появилась вода. Можно купить не только баклажку по нормальной цене – за 12 гривен, но и на разлив – по 50 копеек за литр. Бочки из-под кваса стоят и даже не особо пользуются спросом.
Раньше воду можно было набрать только в родниках. К концу лета воды в них становилось так мало, что очереди занимались с рассвета и люди стояли часами. К тому же родники находятся далеко от пляжей, и тем, кто стоит у моря, туда ходу, пожалуй, не меньше часа. И обратно. И в очереди.
Одним из самых приятных для меня новшеств оказалось появление вполне приличных туалетов – по 2 гривны. Позабавило, что деревянные кабинки располагаются на открытых площадках да ещё на возвышении – почти как на сцену выходишь.
После «торгового центра» тянется пляж, где в большинстве своём люди обитают подолгу, даже месяцами. Именно здесь начинается негласное владение берегом неформалов и нудистов.
Метрах в двухстах, в глубине берега, стоит деревянное, довольно большое строение – это местный клуб, местное сердце, местный центр. Он для своих – я туда пойти не решилась. Оно расположено на Ямайке – это как бы район Лисьей Бухты, и дальше само здание я тоже буду называть Ямайка.
Сторожить свои вещи на пляже надо. В этот вечер рядом поставил палатку парень, у которого унесли все – включая палатку. Он купил совершенно новую и стал жить дальше. Интересно, что он её без присмотра оставлял, но, видимо, внимательней выбрал соседей. Так же и семья рядом, уходя, просила присматривать за их палаткой.
Мы поставили палатку где-то посередине – между строением и базаром. До моря было всего метров пять, и эти метры являлись Бродвеем – местом хождения сотен ног.
С одной стороны, но к счастью – немного в отдалении, жила семья из четырёх человек – причём явно давно уже там жила. Меня всегда такие интересовало – на какие деньги они это делают?
Папа – седобородый, неопределенного возраста и очень молчаливый, мама – женщина с видом типичной пьяницы, поношенным лицом и телом. Обычно она ходила в линялом бесформенном платье, а перед купаньем снимала его и это совершенно не украшало берег.
Вообще молодых девушек-нудисток или красиво сложенных женщин или мужчин здесь совсем не так много, как возможно, кто-нибудь ожидает. Я ничего не ожидала – находясь на нудистском пляже я забываю о том, что вокруг люди голые. Кстати, таких обычно половина, вторая половина – имею ввиду женщин, ходит топлес.
Ещё в этой семье двое детей. Девочка постарше и мальчик лет семи. Его истерики – частые и противные, пронзительный голос и нытьё были, мягко говоря, неприятными. Мамаша тоже вносила часть шума – часто ругая детей. Иногда она говорила им и ласковые слова – голосом пропитым и хриплым, а когда ей надо было что-то кому-то докрикнуть, то это было похоже на вопли пилы.
Вокруг их лагеря находились горы разного хлама – как будто жилье бомжей.
С другой стороны нашей палатки жила семья с девочкой Ариной лет двух и была абсолютно противоположной. Девочка была полным очарованием – она целый день занималась то камушками, то веточками, то песком, и меньше всего – игрушками. Папа – нудист постоянный, а мама – просто само видение Лисьей Бухты! Она ходила в тонких плавках, за которые сзади был прицеплен лисий хвост.
И когда она стояла на берегу, на фоне синего моря и голубого неба, то казалась самой Лисьей Бухтой.
С дочкой они обращались почти строго, но ни разу не повысили голос, всё ей объясняли и вели себя предельно корректно. Были они издалека, из России, и добирались на своей машине пять суток.
Установив палатку и искупавшись в море, мы устроились у входа и начали ждать начало представления. Солнце садилось, берег темнел, и только рыжели зубцы Кара-Дага.
А мимо нас ходил Вавилон… И каким-то образом многие события происходили точно перед нами.
Первыми на сцене появились две вяло бредущие девушки. Одна вдруг спросила другую:
 –Нам дооолго ещё?
 –Мы уже прошли почти половину дороги.
 –Что?! Пол дороги?!
И она с хохотом свалилась на песок и гальку, стала качаться и говорить, что дальше она не пойдёт! И половину-то еле прошла.
Вторая шлёпнулась рядом и они стали смеяться, прикидывая сколько ещё идти осталось, и навевая мысли о местных курениях. Пока они так валялись, к ним подошло несколько парней. Они сели рядом, спросили о причине веселья и тоже радовались и веселились. А потом они все вместе ушли и на их место пришли...
Дело было в День Независимости Украины и целая бригада с флагом города Львова упала на камешки перед нами. Один обратился прямо к нам:
 –Хай живе Україна!
 –Хай живе!
 –Слава Україні!
 –Героям Слава!
 –О! Свої!!!
И обрадованные, они стали спрашивать откуда мы и сами говорить откуда они.
А дальше они поднялись и стали петь гимн! Громко, мощно, на весь берег!
Гимн звучал необыкновенно чётко в тихом ночном воздухе, голоса были сильными и производили влекущее впечатление.
И в конце:
 –Слава Україні!
 –Героям Слава!
 –Слава Нації!
 –Смерть ворогам!
 –Україна!
 –Понад усе!
Я не думаю, чтобы это делалось показательно для россиян, хотя они и сидели как-то заметно тихо, без улыбок. Здесь был именно патриотизм, при чём он вообще не был агрессивным. Была скорее – радость, и вот так громко она проявлялась.
Я была довольна и стала ждать следующих.
И через несколько минут по полосе прибоя побежал парень – весь в дредах и фенчках, с развевающимися волосами. Он бежал и кричал:
 –Я не пойду далеко писять! Я совсем рядом пописяю! Правда, я не буду далеко уходить!
В этот момент он догнал девушку, на которую мы не обратили внимания.
 –Я здесь, я недалеко пописяю! На что она обернулась и с видом оскорблённой невинности ответила:
 –Писяй где хочешь!
 –Ааах…. Ты на меня обиделась?! Обиделась, да? Я правда далеко не уйду, я прямо здесь рядом пописяю! И они начали целоваться.
К сожалению, я не могу эти действа иллюстрировать фотографиями – снимать на нудистских пляжах – моветон.
Пока я радовалась и переваривала увиденное, издалека послышался стук барабанов – целая группа молодых людей самого разнообразного вида, шла по берегу и остановилась, конечно же, недалеко от нас. Они дружно сели на гальку и пол часа отбивали ритмы на причудливых барабанах.
А когда музыка из Ямайки стала звучать всё громче, они поднялись и ушли. Наверное, на это был вечерний призыв.
Мимо ещё проходили люди и обрывки разговоров, и я с удовольствием прислушивалась, Луна светила, ярко освещая берег и наконец усталость погнала меня спать.
Иногда я просыпалась то от какого-то вопля, то от особо громких аккордов с Ямайки – утром оказалось, что там бурно праздновали день рождения, но особенно – от громкого хруста, когда кто-то проходил совсем рядом с палаткой. Проходили в каких-то сантиметрах и ощущение было, как будто у тебя полный рот сухарей – так всё хрустело, аж гремело вокруг.
Ну а чем ещё может удивить Лисья Бухта, кроме внешнего вида своих обитателей?
Среди ночи я проснулась от какого-то воя. Выла женщина. В этом краю накуренных не показалось, что надо пойти и посмотреть что же там. Этого не сделал никто, как я понимаю, а на утро случилось следующее.
Я проснулась от беготни и быстрых разговоров. Солнце ещё не встало, но уже посерело. Я лежала и слушала, а через какое-то время поняла, что рядом скоро должна родить женщина.
Проснувшиеся недалеко люди высказали общую мысль – зачем она сюда в таком положении приехала? Но позже оказалось, что она и ещё кто-то живут в этой бухте уже третий год. Их домик мы видели – сложенная из камней крохотная лачуга. Думать, что там будет жить младенец… пещера без дверей и окон…
Женщина уже не выла. Её собратья вызвали скорую, которая вскоре приехала, но находилась на вершине холма. Можно было только подивиться, как быстро эти прогулявшиеся всю ночь люди, соорудили что-то вроде носилок и понесли роженицу по холму. Позже они ещё собрали её вещи и кто-то повёз их на вызванном такси.
Потрясённые событиями, мало уже кто уснул. Я лежала и думала о тех, кто живёт здесь, кто месяцами пропадает на берегу, курит траву, что-то пьёт, занимается сексом, непонятно на какие деньги существуют и меньше всего задумываются о будущем. Не думает о том, что кто-то за них волнуется.
И вдруг стало очень жарко. Это Солнце поднялось из-за горизонта и даже в этот утренний час обрушило горячие лучи на раскрытый навстречу берег. Тут уж все начали выбегать из палатки – так быстро становилось жарко. Я же вылезла и обернула нашу палатку спасательным одеялом – серебристой фольгой, которая так прекрасно отражала лучи, что в итоге мы прятались в палатку от жары, в то время как другие люди вообще не могли там находиться.
Этот день был исключительно отдыхательным. Я купалась каждый час, хотя вода была не тёплой, а освежающей. Немного гуляла, читала, слушала, наблюдала.
Многие лежали на границе берега и моря весь день и оставалось только удивляться, как они не обгорали. Сидели, медленно беседовали, мало перемещались и были похожи на тюленей. Семьи с детьми уходили в самую жаркую пору, но к вечеру появлялись снова.
Не редко мимо нас проносили мусор в пакетах – сами живущие стараются не загрязнять берег, а сносить его в одно место в кучу.
Приходило несколько полностью одетых пар, и было забавно смотреть, как женщины всячески отворачивали своих мужчин от нудисток, а спустя некоторое время сами оказывались как минимум топлес. Такова атмосфера свободного нудистского пляжа.
Большинство же неформалов не показывалось до самого вечера – наверняка отсыпались.
И вот снова наступил вечер и люди, не живущие в Бухте, стали уходить в сторону прохода на Курортное. Было интересно видеть, как они одевают купальники, покидая берег, чтобы там, в цивилизации, их приняли за своих.
Мы долго любовались морем, небом и тишиной. Весь день дул довольно сильный ветер, а сейчас он утих до полного отсутствия и было просто спокойно и хорошо. Мы запланировали подъём на 5:10, чтобы покинуть Лисью Бухту до жары и идти на Меганом – место, где я ещё не была, но смутно и много слышала.
Мы встали рано, но всё-таки уже после половины шестого, потому что бурная ночь расставила всё по-своему.
Уснула я быстро, но довольно скоро меня разбудил тот истеричный мальчик, что жил рядом. Из его воплей стало понятно, что они в палатке одни и зовут маму. Орал он истошно, и так противно… Надо бы его пожалеть, но за день все его уже так наслушалась, что не рисковали подходить.
Но между нами и положительными соседями в этот день поселилась пара, парню из которого я только удивлялась. Ещё раньше он накормил этих детей, а сейчас пошёл успокаивать и у него получилось.
Я попыталась уснуть и когда мне это почти удалось, пришла пара муравьёв. Они стали бегать внутри спальника и в охоте за ними я окончательно проснулась.
Сна не было и я просто лежала и слушала соседские разговоры. Они говорили много иногда интересного, иногда наивного, и как-то особенно громко громыхала Ямайка.
И тут начался новый номер. К этим соседям подошёл парень и предложил им покурить. Но у них был кальян и они отказались, сказав что у них самих есть, и когда он стал спрашивать, что в кальяне, предложили ему покурить. Думаю, именно за этим он и подошёл, но вот так красиво всё разыграл.
Покурив, он стал рассказывать почти напевом, с мягким российским акцентом, в духе былинщика- странника.
Сначала – что идёт он от источника, и что уже пять часов как за водой ушёл, потому как заблудился в горах.
Что приехал он из славного города из Саратова, что добирался сюда две недели!
Его спросили – что же так долго?! Но он как-то выкрутился.
 –А ехал я с девушкой, и в городе N мы поженились.
В этом месте его поздравили.
Надо сказать, что голос его звучал мягко и положительно, ему хотелось верить, и я слушала, затаив дыхание. А он рассказывал, как они ехали, да что видели, да чем жили в пути.
 –А самый тяжелый участок был от Геническа до Донецка – 4 дня ехали! (По моим сведениям, этот путь проезжается за один день, или же он или они, так выглядели.)
Наконец его спросили, что его ж наверное жена с водой ждёт? И он ответил, что конечно, но просто в горах он встретил ребят, которые дали ему покурить и после этого он заблудился.
Дальше ещё были разговоры, после которых ему дали продуктов, а он настоял, чтобы они за это отлили себе воды, которую он нёс из источника.
В общем, слушать было чрезвычайно интересно, голос его извивался и вибрировал, и хоть сказка, хоть правда, но и меня, и соседей он заворожил.
После ещё одной истерики соседского мальчика, под тихие разговоры соседей, я наконец-то уснула.
Но ненадолго.
Проснулась, как и в прошлую ночь, от беготни и криков.
Очень быстро выяснилась причина – загорелась их Ямайка!
Соломенная крыша, высушенная долгой жарой, горела так ярко, как только это было возможно. И наш новый сосед рванул туда – вдруг кого-то надо спасать!
Пламя светило и поднималось высоко, люди метушились, кричали, бардак стоял неимовернейший! И вот в самой сутолоке появился человек, взявший руководство над всей толпой и начал отдавать невероятно громкие и чёткие указания.
Было всего около часу ночи и веселье в Ямайке было в разгаре, остаётся только удивляться, как эти накуренные люди так быстро организовались. Они встали тесной цепочкой и быстро передавали вёдра прямо из моря. Пламя стало меньше, но всё таки было ещё опасным.
И вдруг из истеричной палатки мамаша выволокла детей и рванула куда-то по берегу, некоторые другие палатки тоже спешно отступали. И я услышала, что кричат про баллоны! Что если они рванут, то палаткам в этой части берега очень достанется или от них просто ничего не останется. А если огонь доберётся до стоящих совсем рядом машин, то и от пляжа ничего не останется.
Новый сосед объяснил, что далеко не убежать, и что нужно взять ценные вещи и встать у воды. Если всё-таки рванёт, то надо падать в воду – только так как-то можно спастись от волны огня. И люди вышли из палаток и стали ждать.
А баллон один вынесли почти сразу, остальных я не видела, но всё-таки не рвануло.
Зато тот же командный голос потребовал, чтобы водители срочно несли огнетушители – в своих же интересах. Не знаю, принесли или нет, но пламя после этого быстро погасили.
Следующей командой было осветить здание фарами, и это было исполнено. При свете нашли ещё дымящиеся места и залили и их. И напоследок тот же голос сообщил, что видели двух обожженных и чтобы их срочно доставили к нему. Повезло, что в гуще событий оказался такой трезво мыслящий человек.
Заснуть после такого было нелегко, а проснуться ещё тяжелее, но зато Лисья Бухта показала себя во всей красе.

Фото-иллюстрации к рассказу

 

Продолжение